Публикации

Вперед..»

Церковь и государство. Зависимость или независимость

Опыт полемики. Об отношении Церкви и государства. Что значит зависимость и независимость Церкви.

Ценности: Отказ от независимости

Православные консерваторы приветствуют сближение Церкви и государства. Либералы и не только называют этот процесс "клерикализацией" власти. Критики напоминают о том, что Россия – страна множества религий и этносов, а по Конституции – светское государство. Между тем Церковь лоббирует поправки в закон об НКО, чтобы иметь возможность получать помощь государства, как "социально ориентированная" организация. Церковь будет строить духовный центр в Париже на бюджетные деньги. Церковь получит больше зданий по закону о реституции.

Конечно, религиозные объединения у нас отделены от государства и равны перед законом (Конституция, ст. 14). Но процесс сближения наверняка радует и священноначалие Русской церкви, и светские власти. Вот только причины для радости у двух этих сторон, по-моему, разные. Для иерархов это отдание должного Церкви как институту и еще много хороших вещей, зданий и перспектив. Для власти, вопреки тому, что говорится вслух, это еще несколько шагов к подчинению Церкви светской власти.

В силу множества причин в России очень мало независимых институтов. Какой институт в России сейчас подлинно независим? Перечислим самые важные и оценим по пятибалльной шкале: парламент, суд, академия, бизнес (крупный, малый), политические партии, профсоюзы, третий сектор, адвокатура, религиозные организации. Можно ли среди этих единиц и двоек хоть кому-то поставить тройку? Пожалуй, только часть адвокатов и религиозных обществ потянут на хорошие оценки.

Развитие российского государства в постсоветское время представляло собой процесс постепенного и последовательного пресечения попыток различных институтов стать независимыми. Каждый из новорожденных институтов стремился к независимости, в том числе финансовой, и с каждым была проведена работа. Телеканалы меняли собственников, парламент становился все более ручным, политические партии ставились под все более жесткий контроль, возникновение независимых профсоюзов постоянно сталкивалось с массой препятствий, в том числе законодательных, адвокаты и журналисты работают на свой страх и риск.

Между тем независимость жизненно важна и государству, и обществу. Независимость профессора позволяет ему быть ценным и бесстрашным советником правительства. Кого лучше слушать правителю – помощника, которому он сам платит деньги, или человека, который не боится быть уволенным за независимое мнение? К какому судье хочется пойти за защитой от агрессивного бизнесмена или всевластного государства? Русская церковь, видно, не хочет, чтобы ее слушали. А ведь как раз благодаря своей исторической роли и традиционному весу она могла бы стать посредником между обществом и государством. Нужда в таком посреднике может возникнуть в случае социального кризиса или других потрясений. Властям это, конечно, не нужно, но и Церковь с этим легко соглашается.

Максим Трудолюбов

Церковь и государство: О нашей зависимости

Отвечая на статью Максима Трудолюбова «Отказ от независимости» («Ведомости» от 19.02.2010), напомню, что уже в начале 90-х появились ожидания, что Церковь в России должна стать «лояльной оппозицией власти» — в этом многие в освободившейся от советского прошлого России увидели единственную свободу Церкви. Не брататься же с государством в самом деле! А если и взаимодействовать, то как посредник между государством и обществом. Не буду говорить о том, что для отечественной политической культуры не свойственна такая дифференциация государства и народа (общества), которая, например, есть в Соединенных Штатах Америки. Оставим подобные дискуссии для профессионалов-политологов.

Я сейчас о другом — о нынешнем взаимодействии с государством. Рассмотрение Церкви как социального института вполне возможно и даже необходимо в ряде случаев. Однако оно никак не отменяет внутренней природы Церкви. Да, у Церкви есть общественные интересы: отстаивать права верующих, быть совестью общества, евангельским камертоном, по которому должно настраиваться поведение верующего человека — и частное, и гражданское. И главная задача — говорить правду Божию независимо от адресата.

Но Церковь не политическая партия, и как бы ни пытались перетянуть ее авторитет на свою сторону представители власти или оппозиции, сделать это им просто невозможно. Несколько лет назад я был свидетелем того, как во время публичной дискуссии один политик обратился к церковному иерарху: «Владыко, Церковь консервативна, наша партия последовательно отстаивает консервативные ценности, почему бы вам нас не поддержать?» На что был получен единственно возможный ответ: «Церковь не может поддерживать ту или иную политическую партию в противовес другим, в Церкви преодолеваются все существующие земные различия, и у Чаши могут встретиться люди совсем разных политических убеждений». Церковь естественным образом не участвует в политической игре. Однако нередко именно это и воспринимается как подчинение власти. Хотя ровно в той же мере Церковь не противостоит и оппозиции. А вот нравственную оценку действиям человека или организации Церковь всегда давала и дает. И если патриарх регулярно встречается с руководителями государства, то это не значит, что их беседы сплошь состоят из взаимных комплиментов.

Наконец, отчего Церкви не сотрудничать с государством там, где их интересы совпадают: в области духовного оздоровления общества, сохранения национальной культуры и т. п.? Именно с государством, а не просто с конкретными людьми, находящимися у власти. Собственно, Церковь — это, пожалуй, единственная из занятых благотворительностью организаций, которую упрекают за попытки получить господдержку для начатых ею социальных проектов. Обвинить в том же, скажем, Союз краеведов никто не спешит.

И почему так превратно толкуется тот факт, что государство поворачивается лицом к Церкви, членами которой, кстати сказать, сегодня себя считает большинство граждан России? И не надо переживать, что восстановление исторической справедливости (это в том числе когда в храмах находятся храмы, а в монастырях — монастыри, а не склады или больницы), до которого, кстати сказать, еще очень далеко, лишит Церковь независимости. Церковь в России знала разные времена и разные формы социальной несвободы — от «мирного», но полного контроля со стороны власти до жесточайших гонений, — но никогда это не влияло на ее внутреннюю жизнь. Преподобный Серафим Саровский, святители Феофан Затворник и Филарет Московский (Дроздов) — современники эпохи «ведомства православного исповедания». В советское время через лагеря прошли тысячи святых мучеников, прославивших Русскую Церковь. Подлинная свобода и величие Церкви в них, в тех, кто, несмотря ни на что, стремился быть прежде всего со Христом и этим стремлением руководствовался в отношениях и с обер-прокурорами Синода, и с уполномоченными по делам религий.

А главная и единственная зависимость Церкви, равно как и любого верующего человека, — это зависимость от Бога. И что мы без этой зависимости?

Владимир Легойда

Источник: Ведомости

Вперед..»