Публикации

Вперед..»

Игумен всея Руси

Во главе многочисленного сонма Русских подвижников стоят трое великих, поистине всероссийских подвижников – преподобные Антоний и Феодосий Печерские и пре-подобный Сергий Радонежский. На всем обширном пространстве Русской земли нет простого человека, который не знал бы об Антонии и Феодосии Печерских и который не знал бы о Сергии Радонежском.

Сергий Радонежский, игумен всея Руси. Увеличить изображение. Размер файла: 43,77 Kb [378X513]Еще прежде рождения преподобного было чудесным образом возвещено о нем, что станет он великим угодником Божиим и нарочитым служителем Святыя Троицы. Год его рождения достоверным образом неизвестен, но по вероятнейшим предположениям он есть 1314-й. При крещении ему наречено было имя Варфоломей.

По сказанию Епифания, жизнеописателя преподобного, по достижении семилетнего возраста Варфоломей отдан был родителями в ученье грамоте (одному из учи-телей, духовному или мирянину, содержавшему, как это было тогда обычно, училище у себя на дому). Вместе с Варфоломеем учились грамоте и его братья – Стефан и Петр. Но тогда как оба брата учились грамоте хорошо и успевали в учении быстро, Варфоломей оказался очень малоспособным, так что браним был родителями, подвергался наказанию от учителя и осмеянию от своих товарищей. «Было это, – говорит жизнеописатель, – по смотрению Божию, дабы дитя получило книжный разум не от людей, а от Бога». Варфоломей часто со слезами молился Богу втайне, чтобы Он подал ему разумение грамоты, и молитва его была услышана. Дальнейшию историю благодатного озарения отрока и дальнейшего преуспевания его в учении книжном излишне, наверное, напоминать нашим читателям. Позволим напомнить себе и читателям листка события жития преподобного, характеризующего его как личность, пусть образ преподобного ярко освещает наши пути шествия ко Христу.

Жития святых представляют нам немалочисленные примеры того, как сердца избранных Богом людей воспламеняются благодатною ревностью о спасении с дней самой ранней юности с тем, чтобы не потухая гореть до глубокой старости. Варфоломей, будущий преподобный Сергий, принадлежал к числу этих избранников Божиих. Менее чем с двенадцатилетнего возраста он начал стараться жить тою жизнию подвижника, которой уже не покидал до самой своей смерти. Не будучи возбраняем благочестивыми родителями, он начал держать строгий пост, так что по средам и пятницам совсем не вкушал пищи (как делали тогда особенно благочестивые взрослые), а в прочие дни питался хлебом и водой; начал усердно посещать храм Божий для молитвы и дома проводить на молитве целые ночи; начал усердно читать святые книги, учащие пути спасения.

Достигнув возраста двадцатилетнего, Варфоломей, уже давно решивший посвятить себя Богу в иночестве и уже давно по жизни своей бывший строжайшим иноком, начал просить родителей своих о дозволении постричься в монахи. Родители ничего не имели против его намерения, ибо и сами были усердными чтителями монашества, но они просили его подождать с пострижением, пока он не проводит их на тот свет. «Ибо, – говорили они ему, – братья твои Стефан и Петр оженились и пекутся о себе, а мы в нашей старости и скудости и при нашей хворости имеем попечителя единственно в тебе». Варфоломей повиновался родителям и, посвящая себя попечениям о них, самого себя приуготовлял к тем исключительным монашеским подвигам, которые он решился на себя подъять.

Скоро больные родители Варфоломея, один не в дальнем времени от другого, переселились из сей жизни в вечную жизнь, причем оба они предварительно приняли монашество в находившемся (так и доселе находящемся) близ Радонежа Хотьковом монастыре, который в то время одновременно был и мужским и женским. Похоронив родителей, Варфоломей получил свободу распоряжаться собой. И он, предоставив скудное наследство, оставшееся после родителей, младшему брату Петру, поспешил воспользоваться свободой. Однако для принятия монашества он не пошел в Хотьков монастырь, в котором постриглись его родители и в котором несколько прежде родителей постригся овдовевший старший его брат Стефан, а также не пошел и в какой бы то ни было другой монастырь. Он хотел монашествовать вне монастыря. Это не значило, чтобы он желал избрать для себя вид монашества наиболее легкий и наиболее несовершенный, наоборот, он искал вида монашест¬ва наиболее трудного и наиболее совершенного. Строжайшее монашество есть удаление от мира в обоих смыслах – и переносном, или духовном, и буквальном, или собственном: в смысле духовном оно есть отречение от всякой привязанности ко всему мирскому, в смысле собственном оно есть удаление в пустыню от жилищ человеческих. У нас в России люди монашествовали до тех пор по мере своих сил в смысле духовном, но у нас не было до тех пор монашества в смысле собственном – как пустынножития. Наши монахи смотрели на пример современных им монахов греческих, а позднейшие греческие монахи уже не шли из городов в пустыни. И вот богоизбранный юноша Варфоломей, отвращая взор свой от примера современных ему монахов греческих и обращая его к примеру древних египетских учредителей монашества – Антония, Пахомия и Макариев, и решился монашествовать в том собственном смысле, чтобы подвизаться в удаленнии от жилищ человеческих.

Приняв решение не идти для монашествования в какой-либо монастырь, а удалиться в пустыню, Варфоломей пошел к своему брату Стефану в Хотьков монастырь и пригласил его быть своим товарищем в пустынножитии. Стефан изъявил свое согласие. Братья вышли из Хотькова монастыря, чтобы в окружавшем его лесу искать себе места для пустынного жития, и, много ходив по нему, решились наконец остановиться там, где стоит теперь лавра и именно где в лавре стоит Троицкий собор. Место, которое выбрали братья для своего пустынножительства, принадлежало самому князю Радонежскому Андрею Ивановичу, у которого братья и испросили, конечно, дозволения на то, чтобы сесть на нем (собственно, у отца, великого князя Ивана Даниловича, так как Андрей Иванович, родившийся в 1327 году, в то время был еще менее чем 10-летним ребенком).

Время пустынно-уединенной жизни преподобного Сергия проходило в молитве внешней, церковной, состоявшей в отправлении всего круга служб дневных, за исключением литургии, в молитве внутренней, или умной, домашней, в непрестанном богомыслии, в чтении слова Божия и в телесном труде. Нет сомнения, что очень невелика была библиотека четиих книг (книг для чтения, – прим. ред.) преподобного Сергия, но если он имел только Псалтирь и Евангелелие, если он, читая и перечитывая их, знал их наизусть и столько же твердо напечатлевал их на своем сердце, сколько хорошо знал, то он не имел причин завидовать обладателям и целых больших библиотек. Что касается до телесного труда, то он должен был вырубать лес около своей церкви и кельи, чтобы образовать около них большую или меньшую полянку, на которой бы мог быть заведен им огород, если не целое пахотное поле.

Поселившись среди зверей, преподобный Сергий приобрел их расположение, а с некоторыми из них вступал даже, так сказать, в содружество. Мимо кельи его бегали стаи волков, но ему вреда не причиняли; проходили иногда и медведи и также не беспокоили его. Между медведями нашелся один, который часто начал посещать преподобного; видя, что зверь приходит не со злым умыслом, а в надежде получить подачку, Сергий начал делиться с ним своей скудной трапезой, полагая ему скрой хлеба на пень или на колоду, причем пополам делился с ним и в том случае, когда самому едва хватало. Когда же случалось, что совсем не было хлеба у преподобного и медведь, приходя к келье, не находил своей порции на урочном месте, тогда, по словам жизнеописателя, он долгое время не отходил (от кельи), но стоял, смотря туда и сюда и ожидая (с упорством), как будто злой заимодавец, настоятельно желающий получить долг. Ежедневные посещения медведя продолжались более года.

Пищу преподобного Сергия во время его уединенного пустынно жития составляли хлеб и вода. Воду он брал из источника, или ключа, близ которого стояла его келья; откуда брал он хлеб – жизнеописатель ничего об этом не говорит: по всей вероятности, от времени до времени приносил или присылал его ему младший брат его Петр, который оставался жить в Радонеже.

Не может град укрытися верху горы стоя (Мф. 5, 14), не мог долго оставаться безвестным в своей пустыне и преподобный Сергий. Слава о нем прошла между окрестными монахами, и последние начали посещать его, чтобы видеть необычного у нас пустынного подвижника. Скоро нашлись между монахами и такие, которые возгорелись желанием подвизаться вместе с преподобным в его пустыне; эти начали обращаться к нему с просьбою, чтобы он дозволил им селиться подле себя. Как мы сказали, преподобный Сергий удалился в пустыню не с тою мыслию, чтобы подвизаться в одиночестве, а с тою, чтобы в большем или меньшем товариществе подвизаться вне мира. Поэтому он не только не мог иметь ничего против того, чтобы принимать к себе изъявлявших желание жить вместе с ним, но и должен был весьма этому радоваться. Указывая изъявлявшим желание жить с ним на трудность пустынного жития, преподобный с готовностию и с радостию начал принимать к себе тех, которых не страшила эта трудность. И вот таким образом и зачался Сергиев монастырь- пос¬ледующая и нынешняя знаменитая Троицкая Сергиева лавра.

В настоящем монастыре надлежало быть игумену над братией. Конечно, никого другого не могла пожелать братия в свои игумены, как самого преподобного Сергия. Но когда возбужден был вопрос об игумене, ему не было еще и 30 лет, при своих слишком молодых годах он страшился принять игуменство. На некоторое время он уклонился от игуменства тем, что смог дать братии готового игумена. Помянутый выше игумен, старец Митрофан, постригший преподобного Сергия в монахи, пришел к нему жить, когда собралась к нему братия; этот Митрофан, превращаясь из игумена в несобственном смысле в игумена в собственном смысле, и стал первым настоятелем Сергиева монастыря, став в одно и то же время и его священником. Но Митрофан, прожив в монастыре около года, скончался. Тогда братия решительно приступила к преподобному с просьбою и требованием, чтобы он принял на себя игуменство, и после более или менее долгого колебания, обусловленного тем же сознанием своей молодости, он наконец, уступая решительнейшим настояниям братии, принял на себя игуменство вместе с восприятием сана священства. Он поставлен был в игумены в 1344 году, имея 30 лет возраста. Еще более молодых лет был поставлен в игумены преподобный Феодосий Печерский, и очень можно думать, что пример Феодосия, который в последующее время Сергий, несомненным образом, постоянно имел перед своими глазами, и вдохнул в него решимость принять игуменство, несмотря на молодые годы.

В стране, обуреваемой междоусобными раздорами, появилась обитель, где царят смирение и безкорыстная благожелательность, доверчивая простота и нелицемерная любовь. И люди потянулись к обители Живоначальной Троицы, чтобы получить исцеление от своих духовных и телесных недугов, чтобы приобщиться Божественной благодати. Преподобный не отказывал никому в просьбах, он щедро делился своим духовным сокровищем со всяким приходящим. Он и сам ходил к князьям, чтобы примирить их, чтобы собрать Русь воедино. Сила этого духовного единства явилась очень скоро в Куликовской победе благоверного князя Московского Димитрия Донского. Это был триумф не только русского оружия, но прежде всего русского духа.

Во время возведения знаменитого каменного Троицкого собора через 30 лет после блаженной кончины преподобного Сергия, были обретены нетленными честные его мощи. Событие это протзошло 5 июля 1422 года. Преподобный явился во сне одному благочестивому мирянину и велел известить игумена и братию: «Зачем оставляете меня столько времени во гробе, землей покровенного, в воде, утесняющей тело мое?» И вот, при большом стечении народа, в присутствии крестника преподобного Сергия – Звенигородоского князя Юрия Димитртиевича, святые мощи были изнесены из земли, при чем оказалось, что не только тело, но и одежды преподобного Сергия остались нетленными, хотя гроб действительно находился в воде. Мощи преподобного были поставлены в деревянном храме, а через 4 года были перенесены в каменный храм, где ныне и пребывают.

Вот уже шестое столетие не иссякает поток паломников со всех концов нашего Отечества, приходящих к гробнице с мощами великого угодника Божия, печальника и молитвенника за землю Русскую. Если записать все то, что было передумано и перечувствовано здесь сотнями тысяч богомольцев, получилась бы впечатляющая картина духовной жизни русского народа. В обители преподобного Сергия – сердце нашего народа, нашего Отечества, именно здесь Святая Русь ощущается как единое целое.

Как же сумел смиренный Радонежский подвижник восприять такую нравственную силу, которая сделала его всероссийским игуменом, небесным покровителем России? Может быть, причина тому – его молитвенные подвиги, многообразие его духовных даров – исцеления, прозорливости, утешения. И Бог сделал его источником спасения многих. Но ведь были на Руси и до него и после него многие подвижники, облагодатствованные этими дарами Божиими! Почему же именно к Сергиевой обители сходятся нити русской истории?

Причина в том, что преподобный Сергий был выразителем идеалов Святой Руси, нашего национального духа, нашего истинного патриотизма, в верности которому Россия необоримо сильна. Преподобный Сергий явился великим воспитателем народа, собирателем народного духа. Он твердо верил, что наилучшая жизнь здесь, на земле, – это жизнь по установлениям Неба, в духе Евангельской любви. Идеал такой жизни преподобный видел во внутреннем, сокровенном бытии Триединого Бога – Отца, Сына и Святого Духа. Для того преподобный и основал монастырь во имя Живоначальной Троицы,«чтобы постоянным взиранием на образ Ее побеждать страх ненавистной розни мира сего». Удалившись в лесную глушь, в непоколебимом смирении, неослабной требовательности к себе, в постоянных трудах и горячей молитве, он очистил себя от малейших приражений греха, соделал свою душу обителью Живоначальной Троицы.

Как подлинный выразитель народного духа, верного заветам святого Православия, преподобный Сергий оказал благотворное влияние на развитие русской национальной культуры. Сам получивший «книжное разумение» благодаря чудесной помощи свыше, он стал покровителем всех, ищущих истинного просвещения ума и сердца. Невидимые, но прочные духовные нити связывали Преподобного и его учеников с богатейшим наследием православной Византииии. Еще в юности посещал он «Григорьев затвор» Ростовского Кремля, где подвизались греческие иноки; через своего духовного друга – святителя Алексия, близко знакомым с Патриархами Константинопольскими – Каллистом, учеником преподобного Григория Синаита, и Филофеем, учеником святителя Григория Паламы, несомненно, восприял преподобный все лучшее из иноческих традиций Афона и Синая. Не случайно один из ближайших учеников преподобного Сергия – преподобный Афанасий, игумен Высоцкий, был направлен в 1382 году в Константинополь и там двадцать лет провел, изучая и переписывая все самое лучшее из сокровищ Византии. И впоследствии Троицкая обитель неизменно оставалась средоточием духовного просвещения на Святой Руси.

Преподобный Епифаний Премудрый и инок Пахомий Лагофет – составители житий святых, преподобные Максим Грек и архимандрит Дионисий, добросовестно занимавшиеся исправлением Богослужебных книг, старец-келарь Авраамий Палицын, Симон Азарьин, Арсений Суханов – талантливые Троицкие иноки-писатели XVII века – таков далеко не полный перечень питомцев школы Преподобного Сергия, потрудившихся на пользу духовного просвещения народа. И в продолжение той же традиции – именно в Лавре в 1737 году была открыта Троицкая Духовная Семинария, а впоследствии Духовная Академия, переведенная из Москвы в 1814 году.

Жемчужина России, Троице-Сергиева Лавра, и поныне является оплотом русского и вселенского Православия. Настоятелем считается Святейший Патриарх Московский и всея Руси, священноархимандрит Троице – Сергиевой Лавры. Здесь проходят все важнейшие события церковной жизни, здесь располагаются Московские Духовные Школы. А главное: на этом небольшом островке среди многомятежного мира, под покровом Царицы Небесной, обещавшей быть неотступной от места сего, особенно чувствуется умиротворяющее дыхание вечности; именно здесь ощущается, что Отечество – это не только земля, не только поля, реки и горы, но это прежде всего люди, это наши святые отцы, которые рождают нас духовно, те отцы, которые руководят нас в Царствие Небесное.

Вперед..»